Романы Вербера сочетают в себе мистицизм, фантастику и философию. Они расходятся многомиллионными тиражами и переведены более чем на 30 языков мира. У книг Вербера масса литературных премий и множество фанатов во всем мире. По мнению многих критиков, его имя уже сейчас можно поставить в один ряд с великими писателями 20 века, такими как Азимов, Хаксли и Лавкрафт.

История цивилизаций и теология – эти две темы стали основными в его последующих романах, получивших большую популярность в России. При своей оглушительной известности Бернар Вербер имеет  репутацию закрытого человека.  Даже у себя на  Родине  он редко появляется на публике и практически не общается с прессой. Однако журналу «Росбанк» удалось невозможное – мы взяли интервью у живого классика современной французской литературы, с которым вам и предлагаем ознакомиться. 

— Господин Вербер, герой одного из ваших произведений («Мы, Боги») обнаруживает, что быть богом — это значит, нести огромную ответственность. А что значит быть писателем?

— Безусловно, любой творческий человек выступает в роли Бога для всего, что он создает. И это неизбежно влечет за собой ряд обязанностей: вы оживляете созданные вами существа, наделяете их определенными характерами, судьбами, которые должны выглядеть убедительно. К тому же очень сложно создавать миры, которые бы со временем не разрушались. И если кому-то подобное удается — это признак мастерства. Собственно, это и есть мастерство.

— Вы 7 лет проработали в журнале «Нувель обсерватор». Насколько ценен для вас журналистский опыт?

— Это был весьма полезный опыт. Я научился наблюдать и собирать материал на месте событий. И потом, работа в журнале позволила мне создать целую сеть экспертов, которые и сегодня помогают проверять мои научные наблюдения, за что я им очень признателен.

— Ваши произведения действительно весьма «наукоемки», в них вы обнаруживаете широкие познания в различных областях от химии до математики. Вам никогда не приходила мысль заняться серьезными научными исследованиями, в которых вы, кажется, могли бы преуспеть?

—Возможно, вы правы, но поскольку меня интересуют все науки, мне не хочется себя ограничивать, концентрируясь на одной из них.

— В своих романах вы утверждаете, что помимо черной и белой магии существует и третий ее вид — красная магия. Насколько сильно вы подвержены ее воздействию?

— Еще как подвержен! Ведь красная магия — это женщины. Вдохновителем любой из моих книг всегда была женщина, поэтому они буквально пронизаны красной магией.

— Вы не раз говорили, что пишете свои произведения под музыку. Ваша творческая лаборатория — это компьютер, наушники и... ?

— В последнее время я обычно работаю, сидя в каком-либо бистро и слушая музыку через наушники. Я должен быть окружен людьми, находиться в реальной, живой атмосфере, которая меня тонизирует. Во всяком случае, в ней я чувствую себя комфортно.

— У вас своеобразный стиль — лаконичные предложения, короткие главки, которые очень легки и удобны для восприятия. Такой «дозированный» способ подачи литературного материала выбран в угоду современному читателю, который привык читать урывками?

— Отчасти это так, хотя, признаться, мне и самому так удобнее себя перечитывать. Книга — это прежде всего развлечение, поэтому важно, чтобы читатель не скучал над длинными, ничего не значащими фразами. А мог сразу, без увертюр, погрузиться в самую суть.

— Господин Вербер, приоткройте тайну: откуда проистекает ваше увлечение энтомологией?

— Из детства. С раннего детства мне нравилось сажать насекомых в банки и наблюдать за ними. Вы не представляете, насколько это увлекательный процесс. Например, чтобы со знанием дела описывать жизнь муравьев, я притащил домой целый муравейник.

— У вас и сейчас живут дома муравьи? Как вам удается сосуществовать с насекомыми? Есть ли в вашем доме другая живность?

— Сейчас муравьев в моем доме уже нет, хотя мы прекрасно ладили. Когда закончил писать о них цикл, вернул муравейник со всеми его обитателями в лес, на свободу. Так что теперь у меня живет лишь кот.

— Считают, что вы обладаете даром ясновидения. Какой вы себе представляете нашу земную цивилизацию лет этак через сто?

— Существует два сценария развития событий — опимистический и пессимистический. С моей точки зрения, главную опасность для нашей планеты таит рост численности населения. Если нас будет слишком много, то мы сами себя погубим — рано или поздно наступит критический порог загрязнения окружающей среды. Оптимистический сценарий возможен в том случае, если найдутся разумные личности, способные подтолкнуть все человечество к стабилизации собственной численности.

— Господин Вербер, вы несколько раз были в России и, в частности, в Москве. Какие впечатления оставила у вас наша страна и столица?

— По моим ощущениям, Россия — это молодая страна, которая сейчас освобождается от сложного прошлого. Эта молодость особенно ощущается в поисках новых горизонтов и новой духовности, насколько я успел заметить.

— Ваши герои легко перемещаются во времени , переживают реинкарнацию... Один из них даже покончил с собой, чтобы исследовать «новые территории». Какие новые территории намерены освоить вы в своих будущих произведениях?

— О, это совершенно секретная информация! Могу лишь сказать, что я всегда стремлюсь поразить моих читателей, удивить их, рассказать им о вещах, пока не познанных.

Справка

Бернар Вербер родился на юге Франции, в Тулузе в 1961 году. Писать начал в возрасте семи лет. В университете изучал право, специализировался в области криминалистики. В 1982 году поступил в Высшую школу журналистики. Именно в это время открыл для себя Айзека Азимова, Филипа Дика и Херберта — писателей, которые во многом сформировали его мировоззрение, побудив обратиться к жанру, который традиционно считался вотчиной англичан, — соединению элементов научной фантастики, приключенческого романа и философского эссе.

В 1983 году получил премию фонда News как лучший молодой репортер за репортаж о некоем виде муравьев, обитающем на Береге Слоновой Кости. Затем 7 лет работал в журнале «Нувель обсерватер» — писал статьи на научные и околонаучные темы: о космосе, медицине, искусственном интеллекте, социологии и прочем. Пресытившись журналистикой, поступил на Высшие курсы сценаристов.

Первая книга из трилогии о муравьях «Муравьи», которую Вербер начал сочинять в 16 лет, вышла в свет в 1991 году, моментально сделав писателя знаменитым. Правда, путь к успеху оказался тернист: шесть лет Вербер обивал пороги редакций и везде получал отказы, издательство «Албэн Мишель» прежде чем принять рукопись, отвергала ее дважды.

Несмотря на читательский успех, критика проигнорировала дебют. Ситуация несколько изменилась после выхода годом позднее продолжения «День муравьев», переведенного на 33 языка и получившего Гран-при читательниц журнала «Elle». Позднее появился завершающий цикл трилогии — «Революция муравьев» (1996).

В 1993 Вербер публикует «Энциклопедию относительного и абсолютного знания», в которой научные сведения смешиваются с вымыслом, физика с метафизикой, математика с мистикой. После фантастики Вербер обращается к мифологии и эзотерике. В 1994 году выходит роман «Танатонавты» о смерти и потустороннем мире, в 1997 — «Книга странствия», посвященная технике самогипноза. Совершенно неожиданной для читателей явилась опубликованная в 1998 году книга «Отец наших отцов», которую можно назвать антропологическим детективом. И, наконец, в 2000 году появилось продолжение «Танатонавтов» — «Империя ангелов».

В ближайших творческих планах писателя — экранизировать свои романы.