Так началась история частного банковского дела в России, у истоков которого стоял не разбойник эпохи первоначального накопления капитала и не охваченный жаждой наживы английский джентри (дворянин-предприниматель, сколачивавший капитал, сгоняя крестьян с земли и превращая их в бродяг), а выходец из зажиточной крестьянской семьи, собственными трудами и заслугами поднявшийся до состояния купца первой гильдии. Свою просьбу об учреждении общественного банка Анфилатов объяснил просто - "в пособие нуждающимся гражданам" - и пожертвовал на "сие заведение безвозвратно" 25 тысяч рублей.

Император Александр I, которому государственный канцлер граф Румянцев доложил о намерении слободского купца, весьма благосклонно отнесся к его инициативе ("приемля с благоволением таковый ваш подвиг") и высоко оценил его благотворительный порыв. В Высочайшей грамоте, дарованной Слободскому Первостатейному купцу Ксенофонту Анфилатову, царь повелел банку сему именоваться банком Анфилатова, "дабы засвидетельствовать в грядущих племенах ваше усердие к общей пользе и Нашу Монаршию за сие признательность".

Следует заметить, что имя Анфилатова к тому времени, как был учрежден первый в России частный банк, уже было известно императору. Три года назад Александр I поддержал стремление российского предпринимателя отправиться к берегам Северной Америки, чтобы наладить прямые торговые отношения с США. Засилье на морях англичан, монополизировавших торговлю со Штатами, не устраивало российских купцов, да и саму власть, заинтересованную в распространении российского торгующего сословия. "Желаю торговать с Америкой без британского и другого посредничества, - писал в своем прошении на имя министра торговли слободской купец. - Так как дело очень рискованное, то нельзя ли испросить у Государя какой милости".

Скромность просителя государевых милостей была щедро вознаграждена: Анфилатов получил беспрецедентные льготы для организации первого торгового визита в США. Более того, помимо беспошлинного ввоза и вывоза, царь распорядился предоставить купцу беспроцентную безналоговую ссуду в 200 тысяч рублей (!), о которой тот не просил и, по-видимому, не мечтал. Понимание, проявленное властью к полезным для страны торговым инициативам слободско- го бизнесмена в начале XIX века, без сомнений, достойно не только восхищения, но и подражания.

Кстати, император был акционером "Беломорской компании", созданной Анфилатовым совместно с другими купцами для китобойного и рыболовного промыслов. Участие государства в бизнесе (выражаясь современным языком) было последнему весьма на пользу. Когда "Святой Михаил" - один из кораблей слободского купца, отправленных в Америку, - оказался по недоразумению арестованным, об этом был оперативно извещен торговый представитель США Левит Гаррис. Причем сделано это было не без изящества: представителю без лишних объяснений передали дубликат письма российского монарха, подготовленного в ответ на очень любезное послание президента США, который благодарил Александра I за помощь в деле возвращения на родину потерпевшего крушение американского фрегата. Сообразительный торгпред по прошествии всего нескольких дней (!) отрапортовал российским властям, что задержанное судно возвращено законному владельцу.

Однако благоволение властей - не единственный фактор, который способствует процветанию образцового и даже социально-ориентированного (опять-таки, выражаясь современным языком) бизнеса, каковым располагал Анфилатов. Дурь отечественных чиновников, происки конкурентов, и самое главное - нестабильная международная обстановка, по причине которой враждовавшие между собой европейские страны то и дело вводили запреты на поставки тех или иных товаров, отнюдь не способствовали нормальному развитию торгового дела слободского купца, как, впрочем, и многих других торговых домов в России. В 1812 году Ксенофонт Алексеевич объявил себя несостоятельным и провел остаток жизни, по словам дочери, "наедине с чистой совестью и бедностью".

Историки видят в трагедии Анфилатова другие причины, считая, что слободской предприниматель пытался решать задачи государственного масштаба. Развитие промыслов в Северном Ледовитом океане, установление прямого товарооборота с США, вытеснение с российского рынка иностранных купцов, занимающихся махинациями, совершенствование банковского дела и многие другие экономические новации объективно было не под силу осуществить одному, даже очень талантливому предпринимателю. Чтобы обрести значимость в государственном масштабе, поддержка усилий бизнеса со стороны государства должна быть постоянной. Увы, эту аксиому бизнесу приходится доказывать едва ли не для каждой эпохи. И хорошо если не персонально.

Здание, с которого началась такая замечательная история, стало свидетелем самых необыкновенных событий , однако профиля своего, как утверждают местные краеведы, никогда не меняло. После смерти Ксенофонта Анфилатова слобожане ходатайствовали о передаче банка в ведение городской Думы, что и было исполнено. После революции и в советское время здесь работало отделение государственного банка. Распад Советского Союза и бурное движение в направлении к демократии привели к сокращению госсектора в банковском деле, освободив пространство и для частной инициативы.

От прежних времен в здании остались большие старинные часы - "свидетели и судьи". Они идут с того самого XIX века, когда неугомонный слободской предприниматель не удовольствовался тем, что подружил российского императора с американским президентом, и решил организовать частное банковское дело в России. Кто знает, может быть, Ксенофонт Алексеевич, заслышав звон этих часов, торопился на встречу со своими клиентами или сверял по ним время. Нынешние сотрудники банка относятся к сохранившейся реликвии с большой теплотой и уважением. Частный банковский бизнес вновь вернулся в Россию. Дело, начатое Ксенофонтом Анфилатовым, продолжается.